Неточные совпадения
В этих словах Самгину послышалась нотка цинизма.
Духовное завещание было безукоризненно с точки зрения
закона, подписали его солидные свидетели, а иск — вздорный, но все-таки у Самгина осталось от этого процесса впечатление чего-то необычного. Недавно Марина вручила ему дарственную на ее имя запись: девица Анна Обоимова дарила ей дом в соседнем губернском городе. Передавая документ, она сказала тем ленивым тоном, который особенно нравился Самгину...
В века новой истории, которая уже перестала быть новой и стала очень старой, все сферы культуры и общественной жизни начали жить и развиваться лишь по собственному
закону, не подчиняясь никакому
духовному центру.
Политика, экономика, наука, техника, национальность и пр. не хотят знать никакого нравственного
закона, никакого
духовного начала, стоящего выше их сферы.
Все познающие в разных сферах познания признают логику и ее
законы, почитаемые непреложными, но могут отрицать Логос, целостный
духовный Разум-Слово.
При данном состоянии мира и человека мировая душа действует как внешняя закономерность космической жизни, с принудительностью физического
закона [Эту софийность души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не внешнему, но внутреннему «
духовному» восприятию сил природы.
Подобно тому как кислород, водород и сера ни в каком будущем не вступят в соединение вопреки
законам природы, так и в
духовной жизни не произойдет, конечно, ничего противного
законам духовным.
Христианство есть откровение иного,
духовного мира, и оно несоединимо с
законом этого мира.
Помимо всякой философской теории, всякой гносеологии, я всегда сознавал, что познаю не одним интеллектом, не разумом, подчиненным собственному
закону, а совокупностью
духовных сил, также своей волей к торжеству смысла, своей напряженной эмоциональностью.
— Уж это известно, тятенька. А все-таки оно того… духовную-то надо по
закону представить…
Закон требует порядка.
— Все по
закону, тятенька, и
духовная по всей форме.
Марья Гавриловна приезжала на похороны и в тот же день, как зарыли ее мужа, уехала в Самару, а оттуда по скорости в Казань к своим родным. Лохматов не оставил никакого
духовного завещанья; Марье Гавриловне по
закону из ее же добра приходилось получить только одну четвертую долю, остальное поступало в семью Трифона Лохматова. Но Трифон, зная, какими путями досталось богатство его сыну, отступился от нежданного наследства, и таким образом Марье Гавриловне возвратился весь ее капитал.
Говорили, будто он изменяет старое учение хлыстов, предписывает новые
законы, велит заводить
духовных жен…
Каков поп, таков и приход. Попы хлыновцы знать не хотели Москвы с ее митрополитом, их
духовные чада — знать не хотели царских воевод, уклонялись от платежа податей, управлялись выборными, судили самосудом, московским
законам не подчинялись. Чуть являлся на краю леса посланец от воеводы или патриарший десятильник, они покидали дома и уходили в лесные трущобы, где не сыскали б их ни сам воевода, ни сам патриарх.
Таков
закон духовной жизни.
Тогда принудительный
закон труда превращается в
духовную свободу.
Свобода же, сопротивляющаяся беспредельной власти
закона во всех сферах жизни, есть, наоборот, выражение
закона малого числа, она прежде всего интересна для
духовной аристократии, составляющей меньшинство.
Христианская мораль, не знающая сковывающих
законов и норм, все сводит к приобретению
духовной силы у Бога.
Этика
закона исполнима, но она бессильна бороться с помыслами и изменить внутреннее
духовное состояние человека.
Но мы живем в двух планах, под
законом и под благодатью, в порядке природном и в порядке
духовном, и в этом безмерная трудность и сложность жизни христианина в мире.
Этика в глубоком смысле слова должна быть учением о пробуждении человеческого духа, а не сознания, творческой
духовной силы, а не
закона и нормы.
Происходит двойной процесс: в порядок благодати, в
духовное общество, в церковь проникает законничество, и в порядок
закона, в общество мирское, в государство и культуру проникает начало благодати, уже искаженное законничеством.
И мы стоим перед следующим парадоксом:
закон не знает живой, конкретной, индивидуально неповторимой личности, не проникает в ее интимную жизнь, но
закон охраняет эту личность от посягательств и насилия со стороны других личностей, охраняет независимо от того, каково направление и
духовное состояние других личностей.
И это предполагает построение новой этики, основанной не на нормах и
законах сознания, а на благостной
духовной энергии.
Но против власти
закона над жизнью и мыслью восстают не только
духовная «аристократия», восстают и «демократические» дионисические силы жизни.
Этика Канта есть законническая этика потому, что она интересуется общеобязательным нравственным
законом, нравственно-разумной природой человека, одинаковой у всех, и совершенно не интересуется самим живым человеком, его нравственным опытом, его
духовной борьбой, его судьбой.
Но социальная обыденность со своим
законом интересуется тут совсем не
духовным вопросом, совсем не личностью, стоящей перед вечностью, а организацией рода и общества.
Мистическая,
духовная церковь есть охристовленный космос, охристовленная и облагодатствованная душа мира, и государство есть лишь ее подчиненная часть, как и все, часть, наименее охристовленная и облагодатствованная, наиболее находящаяся во власти греха и, следовательно,
закона.
Но верно обратное: именно этот эмпирический, объективированный мир есть царство общего, царство
закона, царство необходимости, царство принуждения универсальными началами всего индивидуального и личного, иной же
духовный мир есть царство индивидуального, единичного, личного, царство свободы.
— Так-с… А я вам скажу, что это нехорошо. Совращать моих прихожан я не могу позволить… Один пример поведет за собой десять других. Это называется совращением в раскол, и я должен поступить по
закону… Кроме этого, я знаю, что завелась у вас новая секта
духовных братьев и сестер и что главная зачинщица Аграфена Гущина под именем Авгари распространяет это лжеучение при покровительстве хорошо известных мне лиц. Это будет еще похуже совращения в раскол, и относительно этого тоже есть свой
закон… Да-с.
Это послушание необходимости, эта
духовная пассивность может получить разные философские формулировки: власть материи и власть идеи, власть ощущений и власть категорий, власть чувственности и власть рассудка, власть природы с ее неумолимыми
законами и власть разума с его нормами.
В каждой отдельной способности человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что
законы всего
духовного и всего чувственного коренятся в его собственных
законах, постольку человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Между тем как сознание человеком в себе
духовного начала, вызывающее отречение от своей личности, гораздо сильнее всяких наград побуждает человека к исполнению
закона добра.
Человек живет и телесной и
духовной жизнью. И есть
закон телесной и
закон духовной жизни.
Закон телесной жизни — труд.
Закон духовной жизни — любовь. Если человек нарушил
закон телесной жизни —
закон труда, он неизбежно нарушит и
духовный —
закон любви.
Не бойся откидывать от своей веры всё лишнее, телесное, видимое, осязаемое, а также и всё смутное, неясное: чем больше ты очистишь
духовное ядро, тем яснее узнаешь истинный
закон жизни.
Среди уродливых отражений жизненного
закона и его тяжбы с духом моим я искал, сам долго не подозревая того, — внезапное отчетливое создание: рисунок или венок событий, естественно свитых и столь же неуязвимых подозрительному взгляду
духовной ревности, как четыре наиболее глубоко поразившие нас строчки любимого стихотворения. Таких строчек всегда — только четыре.
Этот способ употребляем всеми более или менее культурными
духовными писателями, т. е. такими, которые чувствуют для себя обязательными
законы логики.
Все знают, что если грех убийства — грех, то он грех всегда, независимо от тех людей, над которыми он совершается, как грех прелюбодеяния, воровства и всякий другой, но вместе с тем люди с детства, смолоду видят, что убийство не только признается, но благословляется всеми теми, которых они привыкли почитать своими
духовными, от бога поставленными руководителями, видят, что светские руководители их с спокойной уверенностью учреждают убийства, носят на себе, гордясь ими, орудия убийства и от всех требуют, во имя
закона гражданского и даже божеского, участия в убийстве.
При этих словах церковный вития, тронутый до глубины души, сам прослезился и извлек слезы у присутствующих. Феофан в надгробном слове называл Великого Петра за учреждение флота «российским Иафетом», за мужество — «российским Самсоном», за
закон — «Моисеем», за великий смысл и премудрость — «российским Соломоном» и за
духовное правительство — «российским Давидом и Константином».
Закон того времени позволял принимать и ставить в
духовный чин лиц из всех сословий, лишь бы нашлись способные и достойные к служению в церкви.
Но
духовная жизнь не есть исполнение правил,
законов, норм, не есть послушание «общему», общеобязательному, признанному нормальным.
Но страдание имеет смысл совсем не потому, что оно необходимо и справедливо, что оно есть высший
закон жизни, а потому, что оно есть опыт свободы и путь человека и что человек может обнаружить в этом пути свою
духовную победу, может достигнуть освобождения и просветления, может выполнить завет любви и милосердия.
Дух,
духовная действительность не сообразна с универсальными
законами разума, совсем не есть мир универсальных идей, совсем не есть мир объективный.
Новая духовность будет означать наступление
духовного совершеннолетия, выход из детских пеленок, когда дух еще был погружен в душевную и природную стихийность, скованную
законом.
Помпадур понял это противоречие и, для начала, признал безусловно верною только первую половину правителевой философии, то есть, что на свете нет ничего безусловно-обеспеченного, ничего такого, что не подчинялось бы
закону поры и времени. Он обнял совокупность явлений, лежавших в районе его
духовного ока, и вынужден был согласиться, что весь мир стоит на этом краеугольном камне «Всё тут-с». Придя к этому заключению и применяя его специально к обывателю, он даже расчувствовался.
Выпустив из присутственной комнаты последних лиц, за которыми наступала очередь разобрать дело старушки, он помедлил некоторое время и сидел молча, с целью восстановить в себе все свои
духовные силы и призвать спокойную ясность своему рассудку, и затем велел ввести мать и детей, которые стали в ряд перед зерцалом
закона, портретом царя и освещенным лампадою ликом небесного судии, под которым внизу помещался судия земной.
Удовольствие Рыжова состояло в исполнении своего долга, а высший
духовный комфорт — философствование о высших вопросах мира
духовного и об отражении
законов того мира в явлениях и в судьбах отдельных людей и целых царств и народов.
Сей же самый неблагопристойный и неприличный дворянин посягнул притом на мою родовую, полученную мною после родителя моего, состоявшего в
духовном звании, блаженной памяти Ивана, Онисиева сына, Перерепенка, собственность, тем, что, в противность всяким
законам, перенес совершенно насупротив моего крыльца гусиный хлев, что делалось не с иным каким намерением, как чтоб усугубить нанесенную мне обиду, ибо оный хлев стоял до сего в изрядном месте и довольно еще был крепок.
От всех них потребована клятва, что они с оружиями к чародеям и звездочетцам волховать не ходили, к полю чародеев не приводили и у поля их не будет, причем подтверждено целовавшим крест, что если они «накриве» это делали и достоверные свидетели обличат их, то им быть по градским
законам от господина всея Руси в великой опале, а от святителей, по священным правилам, в
духовном запрещении.
Мы имеем все права на похищенный у нас престол и в непродолжительном времени обнародуем
духовное завещание блаженной памяти императрицы Елизаветы Петровны, и те, которые откажутся принести нам верноподцанскую присягу, подвергнутся заслуженному наказанию, на основании
законов, постановленных самим народом и восстановленных Петром I, императором всероссийским».
Затем говорила она духовнику, что хотя крещена по греко-восточному обряду и потому считает себя принадлежащею к православной церкви, но до сих пор еще ни разу не исповедывалась и не причащалась. Греко-восточного катехизиса не учила и о христианском
законе узнала только то, что вычитала в Библии и некоторых французских книгах
духовного содержания. Но она верует в бога, во св. троицу и нимало не сомневается в непреложных истинах Символа веры.